|
Дмитрий Медведев потребовал выяснить, кому принадлежит аэропорт Домодедово. Эта работа поручена генпрокурору Юрию Чайке. По словам президента, вроде бы известно, кто собственник, но начинают проверять, и выясняется, что собственник спрятан за структурой бенифициарных владений. Глава государства подчеркнул, что речь идет о крупнейшем транспортном узле, где садится огромное число самолетов.
На связи со студией «Вестей ФМ» находится директор центра антикоррупционных исследований Transparency International Russia Елена Панфилова.
«Вести ФМ»: Елена Анатольевна, здравствуйте! Как могло получиться так, что страна не знает имен владельцев одного из крупнейших российских аэропортов, тем более что Домодедово в последнее время постоянно находится в центре внимания?
Панфилова: Ну, тут сюжетная линия бытовая, касающаяся бытового знания, и юридическая, касающаяся юридического знания. И так у нас получается, что мы все, конечно, знаем, кто, что у нас где принадлежит и кому, но действительно, оформление юридических документов на практически всю собственность в РФ, находящуюся в частных руках, имеет довольно извилистый путь. И очень часто так бывает, что, в принципе мы знаем, что чем-то у нас владеет, например, господин Сидоров, но если поднять бумаги, то выясняется, что между объектом собственности господина Сидорова находится огромное количество так называемых прокладок в офшорах или какие-то юридические лица не в офшорах, в РФ или других странах, которые тем или иным способом помогают, видимо, наиболее эффективно пользоваться этой собственностью или максимально эффективно выстраивать свои отношения в том числе и с налоговыми органами.
«Вести ФМ»: Елена Анатольевна, то есть, если говорить такими простыми словами, здесь цель - оптимизация налогов, и возможно даже можно предположить, что не всегда законная оптимизация? Или люди хотят обезопасить себя на случай каких-то ЧП, когда речь идет о важных объектах, таких, как аэропорт Домодедово?
Панфилова: Ну, я думаю, что тут речь идет не обязательно об оптимизации налогов. И в случае с Домодедово никогда, мне кажется, подозрений не было в чистоте их помыслов и замыслов, в том числе налоговых. И, в общем, никаких вопросов именно по этой линии к ним никогда не возникало, но, другое дело, очень сложные экономические и бизнес-процессы задействованы, в том числе управление аэропортами и большими структурами, связанными с авиаперевозками. Тут и закупка авиационной техники, и логистика, и закупка и использование заправочных всяких составляющих. Поэтому, все это требует той или иной бизнес-оптимизации. Ничего зазорного в этом нет, ничего криминального в этом нет. Сложные бизнесы действительно во всем мире так устроены - довольно сложно. Другое дело, что, наверно, и власть должна знать, как это работает, и люди, которые пользуются услугами этих бизнесов, должны иметь более или менее внятное представление, кто за что отвечает и что и как делает.
«Вести ФМ»: Елена Анатольевна, ну вот сложно и прозрачно - мне кажется, это достаточно разные вещи, потому что вы говорите, что в других странах все тоже сложно, но там же все прозрачно?
Панфилова: Вот это самая большая наша проблема. Дело в том, что с прозрачностью у нас что во власти, что в бизнесе вообще большие проблемы. Мы не то, что про бизнес не всегда все знаем, причем даже те бизнесы, которыми регулярно пользуемся, включая аэропорты, включая магазинные сети и так далее. Мы и про органы власти не всегда все знаем, хотя, казалось бы, про у них-то уж точно все должно быть прозрачно. И действительно, усложнение процессов экономического управления не должно влиять на прозрачность. Мы пока весьма далеко отстоим по нормам прозрачности, раскрытия информации о деятельности бизнеса.
| |